Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

литература и протест

история не развивается по спирали. и доказывает это не только Августин своим напоминанием о том, что Христос умер только однажды, но и русская литература, которая не раскручивается в космос, а скатывается в говно.
вообще, размышления о русской литературе – мое давнее развлечение, еще с тех пор, как папа курировал мой процесс чтения и выдавал мне книги. одним из критериев по которым та или иная книжка попадала ко мне в руки, была национальность автора. проще верблюду было пройти через игольное ушко, чем русскому автору пройти отцовскую цензуру. папа не скрывал своего критерия, а у меня не возникло желания с ним бороться, не смотря на бунтовскую натуру, может быть потому, что как-то мне удалось урвать в школьной библиотеке и прочесть «Денискины рассказы», и они настолько проигрывали своим конкурентам в жанре, что спорить с авторитетом отца я начала уже ближе к 12, когда в тайне прочла стивена кинга и кучу еще какой-то недостойной но увлекательной ерунды, написанной авторами с английскими фамилиями.
вообще, говорить о русской литературе в контексте общемировой сложно: это всего три с половиной этапа, да и те, если честно, нищенские. например, «Золотой Век». ебать, золотой век! вы серьезно? три прозаика и два поэта на всю нереально огромную империю. пять человек, которых до сих пор можно читать. ПЯТЬ! и один из них вообще не русский. он же – единственный действительно гениальный.
«Серебряный» век нужно просеивать так долго, что большую часть этих плевел даже утилизировать некуда. но все же, кое-что есть. разномастное шопопало, в основном – проблески, обещания, авансы, натяжки, пара-тройка великих, но вот что странно и показательно – большие проблемы с большой прозой. отсутствие эпических полотен, значимой рефлексии о судьбах родины, о месте человека. вся проза – наброски или полнейшая унылая бездарность. и это в эпоху Джойса и Пруста а также перемен, разломов, революций.  потом совок. от совка почти ничего не осталось. не знаю что тут сказать, мне на этом поле сложно, потому что читать это было невыносимо противно, и я не читала. может, конечно, я пропустила что-то гениальное. например, может быть, Пастернак – великий прозаик. нет, не может. простите.
но божежмой, это все – и Олеша и Толстой и Шолохов – они же просто гиганты в сравнении с современной русской литературой. историки литературы назовут это «Говняный Век», и Сорокина с Пелевиным а также Прилепина с Толстой будут преподавать только в критике. вместе с Лимоновым, которого некоторые считают почему-то писателем, может быть потому, что они не читали Миллера и Буковски. бунтари, блядь. контркультурщики.
но я это к чему. на самом деле не к тому, что русская литература – говно, это очевидно и без меня. мне вспомнилось, что не так давно кто-то из друзей говорил (писал) о том, что большинство русских классиков сегодня были бы образцовыми ватниками. и в частности, Лермонтов.
и вот за Михалюрича мне хотелось бы вступиться, так как здесь, как мне кажется, произошла фенотипическая ошибка. чем-то Лермонтов похож на Гиркина чисто внешне. усиками жидкими, общей неказистостью. мундиром, опять же. но Лермонтов ведь воевал не потому что ему нравилось воевать, а потому что – чем еще заниматься мелкопомещецкому дворянству в России было, сами посудите. не овец же разводить в своих поместьях! – стыдно-с, свиньям хвосты крутить. торговать еще стыдней - жидовство, производить чтобы что-то, это надо знания иметь, реальное училище закончить, а реальные училища – для мужиков-с.  за литературку не платят. в науку уйти? – вариант, но есть одно но – в России нет науки в 19 веке. образование кое-какое, классическое – латынь, греческий, языки, история. скука. так что выбор невелик: либо госслужба, либо война. и еще непонятно что хуже, потому что вот вам, например, Тютчев – пример госслужащего, вата-ватой, а Лермонтов, какбы при всем при том: «Прощай, немытая Россия» и Шиллера переводы. да и воевал он как-то без злости, без задора. о кавказцах писал хорошо, судьбе, как турок иль татарин за все был ровно благодарен. благородный человек, в общем, к тому же ироничный – из таких вата не получается.
и тут еще один интересный феномен: вот сколько я не смотрела фотографий со всех выступлений русской оппозиции, ни разу не увидела ни одного портрета или цитаты из классика в качестве транспаранта. а ведь там для плакатов – золотой фонд. «сыны снегов, сыны славян, зачем вы мужеством упали? зачем? погибнет ваш тиран, как все тираны погибали», - и там же у Лермонтова просто склад подобных строк! да и у Пушкина немало. Мандельштам тот же, и другие умученные и расстрелянные остаются немыми. даже те литераторы, которые достойны звания великих, остаются в России неартикулированными, они ни к чему. не нужны нигде, кроме прокрустовой школьной программы. так, будто русские оппозиционеры отдали русскую литературу на откуп государственной власти и даже не претендуют на то, что у протеста в их стране есть какая-то традиция. это же просто невероятно! я вспоминаю Майдан, который был весь в Шевченко, Майдан, где использовались цитаты Франка и Костенко и Поддеревьянского, где поднимались и перетрушивались все пласты украинской истории и литературы, так, что приходя туда, ты лопатками чувствовал за собой – поколения, миллионы предков. может, потому многие и не бежали, потому что сзади их теснили призраки неуспокоившихся поколений бунтарей. все были там – и мертвые и живые и нерожденные, и все, что там происходило – было для нас для всех, было общим.  и потому получилось.

отсюда мой скептицизм относительно перспектив России. ничего не выйдет. ни бунта, ни литературы. 

ЛОХ!

слово "лох" произошло из языка поморов. В Архангельской области так называли неповоротливую глупую рыбу, как правило, семгу. Именно в этом исходном значении употреблял слово "лох" поэт Федор Глинка. В стихотворении "Дева карельских лесов" он описывал молодого карельского рыбака, который "беспечных лохов сонный рой тревожит меткою острогой". Офени стали использовать это слово в значении "мужик". Причем сперва это слово значило на фене нейтральное "любой чужой мужик, не-офеня". Хотя уже тогда имело пренебрежительный оттенок: ведь офени заведомо считали себя образованнее, грамотнее и ловчее обычных селян-лохов. И лишь в конце девятнадцатого века, когда это слово из офенской фени заимствовали профессиональные уголовники, оно получило знакомое нам значение: "глупый человек, жертва преступления".

Нильс Барфод. Изгнанник

Не смотри что я так одет
на улице жарко
а на мне
слишком всего много
 
Не спрашивай
с работы ли я
я ниоткуда
разве что из года
который минул
 
Не раздумывай
над выражением моего лица
я одолжил его в библиотеке
и завтра поменяю
бесплатно
 
и не говори так громко
я знаю твой голос
он у меня на пленке
 
длинной петляющей оказалась дорога
в страну моих грез
где я нашел приют
с испытательным сроком
и учусь просыпаться один
не переставая тебя  любить

Henri Michaux

Пейзажи мирные или унылые.

Пейзажи странствия по жизни, а не виды поверхности земной.

Пейзажи Времени, текущего лениво, почти недвижно, а порою будто вспять.

Пейзажи лохмотьев, исхлестанных нервов, надсады.

Пейзажи, чтоб прикрыть сквозные раны, сталь, вспышку, зло, эпоху, петлю на шее, мобилизацию.

Пейзажи, чтобы крики заглушить.

Пейзажи — как на голову натянутое одеяло.




Дует чудовищный ветер..
В груди у меня небольшая дыра,
Но чудовищный ветер в ней дует.
В дыре этой ненависть, ужас, бессилье
И снова бессилье, а ветер всесилен,
Могуч он, как вихри,
Ломает он иглы стальные,
И это всегда только ветер,
Всегда пустота. И когда исчезает она,
Я растерян, я полон тоски.
Как звучало бы слово Христа,
Если б был он таким же, как я?
Дрожь в душе моей держит всегда наготове свой холод.
И все пожирает, и все отрицает моя пустота,
Все в ней глухо и немо —
Молчание звезд.

Дыра в груди моей глубока, и формы она не имеет.
 

литературные глупости


Автор http://www.photoshare.ru/user/picasso777/

писатель Энтони Берджесс мастерит заводной апельсин

Автор http://www.photoshare.ru/user/picasso777/

писатель Уильям Голдинг повелевает мухами


Автор http://www.photoshare.ru/user/picasso777/

французский поэт Артюр Рембо посещает офтальмолога (рождение замысла знаменитого сонета "Гласные")


Автор http://www.photoshare.ru/user/picasso777/


французская писательница Франсуаза Саган встречает Грусть в аэропорту им. Шарля де Голля


Автор http://www.photoshare.ru/user/picasso777/


писательница Астрид Линдгрен вяжет длинный чулок


Автор http://www.photoshare.ru/user/picasso777/

французский поэт Шарль Бодлер подкармливает цветы зла



Автор http://www.photoshare.ru/user/picasso777/

писатель Федор Михайлович Достоевский работает над ключевой сценой будущего шедевра



Автор http://www.photoshare.ru/user/picasso777/

французского писателя и философа Жана Поля Сартра тошнит, а другой французский писатель и тоже философ Альбер Камю смотрит и думает: "Вот чума!"


Автор http://www.photoshare.ru/user/picasso777/

знаменитая поэтесса Анна Ахматова увидела на столе забытые хлыстик и перчатку и сочиняет про них стихотворение


тут

Ричард Броттиган

Бодлер пришел
в дурдом,
притворившись
психиатром.
Он прожил там
два месяца, 
потом ушел
но дурдом так
его полюбил,
что плелся следом
через всю
Калифорнию,
и Бодлер смеялся,
когда дурдом 
терся о его ноги
как приблудившийся кот
  • Current Music
    Black Rebel Motorcycle Club
  • Tags

Jorge Luis Borges


Мы любим то, о чем никогда не узнаем; то, что потеряно.
Кварталы, которые раньше были окраинами.
Древности, которым уже не под силу разочаровать нас,
потому что они стали блестящими мифами.
Шесть томов Шопенгауэра,
которые останутся недочитанными.
По памяти, не открывая ее, - вторую часть "Дон Кихота".
Восток, несомненно не существующий для афганца,
перса и турка.
Наших предков, с которыми мы не смогли бы проговорить
и четверти часа.
Изменчивые образы памяти,
сотканной из забвения.
Языки, которые мы едва понимаем.
Латинский или саксонский стих, повторяемый по привычке.
Друзей, не способных предать нас,
потому что их уже нет в живых.
Безграничное имя Шекспира.
Женщину, которая была рядом с нами, а теперь так далеко.
Шахматы и алгебру, которых я не знаю.

Мне  кажется, что  на  писателей влияет  все  прошлое человечества  в целом. Не только культура одной страны, не  только  какой-то язык,  но даже авторы, которых он  не читал и  которые приходят к нему через
язык,  так  как язык есть  факт эстетический,  и он есть произведение  тысяч людей. Знаете, вся литература прекрасна. Представить себе мир, например, без  Верлена, без  Гюго  было  бы очень печально. Впрочем, зачем лишать себя чего-то?  Для чего становиться  библиотечным аскетом?  Библиотеки  дают  нам постоянное счастье,  доступное счастье.  Вот если бы я был Робинзоном Крузо, то книгой, которую  я взял  бы с  собой на остров, была бы "История западной философии" Бертрана Рассела, и, наверное, этого мне было бы достаточно. Хотя было  бы  намного   лучше,  если   бы  мне  позволили   взять   какую-нибудь
энциклопедию. 
Как-то  я спросил Альфонсо  Рейеса, зачем  мы печатаемся, и Рейес  мне ответил:  "Мы публикуем свои  произведения, чтобы  не тратить жизнь  на бесконечное  переделывание черновиков". Думаю, он был прав. Каждый раз, как выходит в свет  моя книга,  я не пытаюсь узнать, что там с ней происходит, не читаю абсолютно ничего , из того, что о ней пишется, не знаю, пользуется  она  спросом или нет.  Я  стараюсь  просто  мечтать  о другом  и написать новую книгу, совсем другую. Но, как правило, каждая следующая книга
выходит очень похожей на предыдущую.
Читательских  типов  столько  же, сколько вообще  на  свете читателей. Точно так же я  верю, что  каждая страница  поэзии или  прозы  -- неповторима.

итервью со Сьюзан Зонтаг

исконно - суконное

Однако, совершенно избавиться от дискурса справедливости невозможно – он онтологически присущ человечеству, и прекратить рефлексировать на эту тему, все равно, что снова встать на четвереньки, или отказаться от речи. Без поиска справедливости человек не будет больше вполне человеком. Но, массовая культура находит ответ на этот вопрос – если от чего – то нельзя избавиться – это нужно максимально упростить, свести к уровню комикса, популярной песни, бэстселлера на книжной полке, где рядом с брошюрой – «как стать счастливым за 90 дней», будет стоять «книга» - «Как добиться справедливости. Практическое руководство», где крупным шрифтом, на 4о страницах, вам представят испытанный некими мэнеджерами психологический тренинг из 20 пунктов, цель которого – успокоить мятущуюся душу потребителя.


В обществе, которое жаждет ответа на извечный вопрос – что такое справедливость, продюсеры и маркетологи  создают ряд образов, подобных американскому солдату «Рэмбо», который и есть воплощенная справедливость. И то, что делает «Рембо» – справедливо по определению, даже если он убивает. Таким образом, в массовом сознании легитимизируются определенные модели  поведения, выгодные тем, кто создает подобные шаблоны.  Действия «Рэмбо» – нового героя, Геракла массовой культуры, создают новые представления о справедливом для большинства, для тех, у кого самостоятельный поиск на онтологические вопросы вызывает дискомфорт и тревогу.

Стоит, однако, отметить, что подобное массовое мифотворчество имеет и позитивные аспекты. Это медаль о двух сторонах – когда упрощается  модель справедливости, когда она становится менее абстрактной,  она вызывает доверие.  Больше не встает вопрос о том – а существует ли справедливость в принципе, или же это фикция, созданная для удобства политиков, недостижимая мечта, Утопия Томаса Мора?  Мы верим в «Рембо», соответственно - верим в справедливость. Подобно тому, как все абстракции древности, воплощались в божествах, которым можно было принести жертвы, статуи которых были материальным воплощением умозрительной модели, так и «звезды» становятся для потребителя, адепта массовой культуры, воплощением некоего качества, которого им не хватает в реальности, будь то любовь, доброта, сила, мудрость, или справедливость. 

народные мудрости)) - кавказские поговорки

В жизни человеку нужны три вещи: терпеливость, сладкий язык и умение хранить тайну. 
Глазами вижу, а душа ноет.
Для тебя курица кудахчет, для меня - несется.
Если трижды похвалить, и ослиный помет подпрыгнет.
И дурак умен, пока молчит.
Крупный дождь долго не идет.
Кто думает о последствиях, не может быть храбрым.
Умному весь мир - родина.
Тихому не верь, быстрого не бойся.
Чтоб в беду не попасть, и в навоз спрячешься.
С огнем не шути, воде не верь.
Ни о ком не будешь думать - тебя никто не вспомнит.
Никто не боится на тот свет опоздать.